Previous Entry Share Next Entry
Вирус тоталитаризма.
шредингер
entorfianguard
Надоело. Тоталитаризм, пассионарность, фанатизм. Мерзость и гадость, тем более отвратительная, что она заразна. Репродуцируема. Стоит где то в одном месте завестись идее несвободы и подчиненности как всё. От нее не избавится.
Свобода, идея признания чужих прав всегда уязвима. Так, честный гражданин всегда уязвим перед преступником. У него нет оружия, потому что ношение оружия незаконно, а у преступника есть. Он вечно раздумывает в темном переулке, что делать – бежать, или всё-таки воспользоваться валяющимся рядом ломом – а ну как будет превышение пределов обороны? Преступник не думает. Он бьет.
То же и с фанатиками. Любыми. Религиозными, националистическими, какими угодно. Им очень нравится наличие идеи свободы. Они обожают к ней апеллировать. Гитлер пришел к власти демократическим путем. Исламисты постоянно визжат о свободе совести. Но Гитлер мгновенно уничтожил демократию, а исламисты, чуть дай им свободу – начинают вводить шариат.
Православную церковь перестали преследовать, и она в тот же момент наложила руку на музеи и потребовала введения закона божьего в школах, а недавно и вообще предложила всех нарядить в платочки. Либеральная Европа уже не понимает, как остановить экспансию пассионариев с Востока. Воры и убийцы гнусно ухмыляются, нанимают адвокатов, вопят о недоказанности и о необходимости соблюдения их прав, хотя сами никогда ни о чьих правах не думали.
Но главная проблема в том, что справиться с этим невозможно. Самый простой метод – уничтожить всю эту гниль, закатать в асфальт так, чтобы больше ничего не выросло, опасен. Опасен тем, что он ничем не отличается от методов твоих оппонентов. А ещё тем, что один раз взявшись за построение «единственно правильного мира» очень трудно, практически невозможно остановиться. Старая сказка про дракона и победителя, который оказывается ещё хуже.
То есть в теории проблема не решается. А на практике? На практике, видимо, тоже. Потому что тем, кто вдруг решит покончить с религиозными и прочими фанатиками бороться придется вовсе не с ними. В первом эшелоне, пушечным мясом, пойдут не мерзкие проповедники и их тупые сторонники, не бритоголовые мерзавцы, не зоофилы с гор – нет, первыми пойдут весьма и весьма приятные люди, которые будут защищать права угнетенных. Престарелые профессора-интеллигенты, восторженные юноши, готовые положить жизнь за чужую свободу, хрупкие барышни, жалеющие не только котят, но и, по непонятной причине, разного рода преступников и отморозков. Не уничтожив всех этих людей, невозможно будет даже подступиться к главной задаче, а уничтожив их, тем самым автоматически придется стереть самое лучшее, что есть в мире. Совесть. Сострадание. Способность переживать за других больше, чем за себя.
Был на войне такой психологический прием – впереди наступающей армии пускать детей и женщин. И солдаты должны были выбирать – стрелять в них, или позволить противнику подойти вплотную и убить тебя. Современные фанатики ставят всех в такое же положение, положение невозможного выбора, когда любое твое действие оказывается неправильным.
Что делать? Смириться? Пусть так. Я смирился. Но уважать этих сволочей, или хотя бы проявлять к ним терпимость меня никто не заставит.

?

Log in