Previous Entry Share Next Entry
Пять тысяч знаков.
шредингер
entorfianguard
Тут в "этих ваших интернетах" конкурс проводился, мол напишите рассказ из 5000 знаков. На конкурс то я не сподобился ничего послать, зато после драки кулаками помахал...
1.
- Слушай внимательно и ни о чем не думай – чей это голос, интересно…
- Ни о чем не думай и ничего не пытайся рассмотреть! С этого момента твои мысли в вербальном выражении не должны превысить лимит в пять тысяч знаков. За это время тебе будет необходимо вспомнить кто ты и откуда. Ты должен успеть, иначе я уже не смогу тебе помочь.
- Кто ты?
- Запомни.
2.
Резкий свет – нет, ну не могли они повесить шторы на окна! И решетки. Странное место. И сон тоже странный. О чем там было «ни о чем не думай, и вспомни, кто ты» - странное, просто таки невозможное задание – сколько себя помню, всегда о чем-то думаю, и, никак не могу вспомнить кто я. Поэтому я здесь. В этой клинике. В этом чужом мире.
Оказаться здесь было шоком – хотя я понятия не имею, как жил до этого, но ощущение неправильности происходящего не покидало с момента рождения – так я называю тот миг, с которого началась моя новая жизнь. Нет, я уверен, что и до той ослепительной вспышки и воя странного безлошадного экипажа что-то было, ведь я где-то рос, где-то набирал словарный запас, где-то приобрел эту идиотскую привычку проговаривать про себя собственные мысли так, как если бы был героем рассказа (кстати – интересная мысль, надо обдумать), но где, и, главное, когда это было – на этом месте по-прежнему находился большой, отвратительный в своей ослепительной белизне пробел.
- Осталось три тысячи шестьсот пятьдесят восемь знаков, прекрати нести чушь и вспоминай!
Вот так вот. Сначала навязчивый сон, а теперь вконец обнаглевший внутренний голос. Или, всё-таки, не внутренний? Или это действительно шанс, шанс вырваться из этого жуткого мира, где за каждым углом – смерть, а единственное кажущееся безопасным место – эта самая комната, называемая палатой, и больше всего похожая на камеру. Вспомнить кто я! Проще сказать, чем сделать. Разве не этим я так безуспешно занимаюсь уже который – как они называют эти временные промежутки – месяц, кажется? Глупая единица измерения, декады, на мой взгляд, куда удобнее – во всяком случае, они всегда одинаковы. Только чем не измеряй – месяцами ли, декадами ли, ясности в вопросе о моей личности не прибавлялось. Всё было бесполезно – и усилия здешних лекарей, и обращение к властям – никто не мог сказать не только кто я, но и что я делал за минуту до того, как железный ревущий монстр отбросил меня на обочину, и как я вообще после этого остался жив. Так что разговор о шансах в данном случае был несколько, скажем так, умозрительным.
- Две тысячи пятьсот пятьдесят шесть!
- Ну вот, опять. Опять этот голос, и опять я отклонился в сторону. С такой неспособностью сосредоточиться на предмете удивительно вообще, как меня взяли в Орден. Стоп. Орден. Откуда это? Надо сосредоточиться, надо собраться, это же было так просто раньше. Хотя, собственно, откуда я знаю? Может, это ложная память, вот, например, Александр, сосед по палате, вполне отчетливо помнит, как он после увольнения работал частным детективом, как искал этого потерявшегося юношу, и как даже уехал на поезде в это странное место, «где нет ветра», так, кажется, он говорил – хотя нет, «место где кончаются ветра» - именно такое, не имеющее смысла, выражение он использовал. Только вот не помогло это ему выйти, доктор говорил что-то о навязчивом бреде, да и супруга Александра почему-то упорно называла его «скотиной» и «алкоголиком», кричала, что «знать его не желает», но при этом почему-то с упорством, достойным лучшего применения, продолжала приносить ему пироги. После каждого её прихода Александр замыкался в себе на сутки, а то и на двое. На месте здешнего лекаря я бы запретил ей эти визиты – совсем ведь доведет человека.
- Тысяча триста девяносто восемь! Сосредоточься, поторопись же!
- Нет, это явно не мой голос. Может, правы лекари, я действительно сошел с ума. Теперь слышу голоса – всё как в учебнике. Сосредоточиться. Легко сказать. Только как, на чем? На Ордене этом чертовом? Кстати, почему так отчетливо с большой буквы? Кто же я всё-таки? С чего начать? Рита говорит, что надо отбросить все мысли и смотреть в небо, и тогда ответ на любой вопрос придет сам, внезапно. Впрочем, Рита тоже «больная» как здесь говорят, так что доверять ей не вполне правильно, но ничего другого не остается. Будем смотреть в небо. И плевать, что оно забрано частой ржавой решеткой. Надо только смотреть сквозь неё, на это серое, низкое небо. Непривычно низкое. Почему-то я до сих пор уверен, что оно должно быть скорее лазурным, с перистыми облаками, вытянутыми с севера на юг, всегда так, от полюса к полюсу, над острыми шпилями Столицы, Центра ойкумены, средоточия силы Союза Орденов… Получается! Теперь успокоиться, надо снова успокоиться и отбросить все мысли, сосредоточиться, я смогу, у меня обязательно получиться. Сколько там осталось? Надо посчитать, нет, стоп, о чем я, как посчитать, уже было чуть больше тысячи, а сейчас и совсем мало, не думать об этом, не думать – ведь каждое слово, каждый знак важен, экономить, наверное, так в старости думаешь о каждом дне, каждом вдохе и выдохе, учишься ценить то, что не ценил раньше.
3.
Пять тысяч десять. Я не успел.

  • 1
Вы интересный человек. Недавно, обсуждал со своим коллегой (обычный мужик 45 лет) мысль о том, что в нашем сознании, чрезвычайно много того, что нам совершенно не нужно. Речь шла не о знаниях отображающих факты реального мира, но не могущих быть нам полезными (Солнце удалено от Земли на 150 миллионов км или у австралийского опоссума 50 зубов), а о знаниях являющихся исключительно продуктом нашей культуры. Так вот мы пришли к выводу, что такие знания очень даже нужны и они в нас преобладают, а значит принимают активное участие в формировании личности.
Человек всегда больше того, чем он является для внешнего мира. Этот и другие подобные тексты совершенно некуда впихнуть в нашей повседневной жизни. Болтаем ли мы в курился или трепимся на кухне, мы как правило предъявляем миру лишь незначительную свою часть. Внутренняя составляющая часто скрыта, но именно она определяет то, какими людьми мы являемся.
Кстати оказалось, что этот мужик пишет стихи. Вот только читать их некому.

Как на член со страшной силой,
Латексный презерватив,
Натянул себе на душу
Кантовский императив.
Не блядую, не курю и не пью я белую,
Вхолостую я живу.
Боже, что я делаю!

:-)

Замечательные, кстати, стихи. Вот только не совсем понятно, что ж все категорический императив понимают как своеобразный парафраз десяти заповедей? Имхо, к нему куда ближе "воровские понятия", ну, или "кодекс самурая" - и то и другое - в идеализировано-романтизированном варианте, ессно.
То есть "всеобщий закон" - это вовсе необязательно нечно "бело-пушистое" но скорее "социал-дарвинистское", имхо.

А ещё хотел заметить, что "внутренняя составляющая" и от нас самих часто скрыта, а то, что мы за неё принимаем, может ею и не являться. Как-то так.

Стих называется «Лицемер». Кант ведь ничего нового не сказал. Есть совесть – внутреннее отношение человека к добру и злу в тандеме с волей. И внутренний мир, даже те его глубинные пласты, о существовании которых человек и не догадывается, играют тут не последнюю роль. Если человека начинает мучить совесть, от того что он не пьет, это говорит о шаткости или трансформации его императива. Или же перед человеком стоит вопрос ответ на который в его сознании не имеет четкой «прописки».

А универсальных ответов "в сознании" вообще не бывает. Только при переходе в реальность)))

А куда не плюнь все «размазано» по этим двум мирам, и находится в таком состоянии, единственно возможным, ибо другого не дано, как шредингерский кот – неопределенно, не ясно, разъято.

Вот. Хоть кто-то оценил мой юзерпик;))

А-а-а, так вот это что такое! :-)

Всем привет, Да, действительно. Это было и со мной. Можем пообщаться на эту тему.

  • 1
?

Log in